Встреча.

Встретились два братка-художника на одной из улиц города N. Стоят, обсуждают творческие неудачи своих знакомых, о которых те, впрочем, даже не подозревали. Критикуют, кости перемывают, как это принято в богемной тусовке. Одного из них звали Андрей, другого Александр.
– Ты бы рассказал о себе, Андрюша, – сказал Александр.
– Да чего там рассказывать, тухляк дела. Я уже два месяца не продаю ни одной картины.
– Ты знаешь, мне повезло, я вчера здорово продал одну свою работу. Коньяк будешь?
– Буду, конечно.
– Ну, пойдем в кофейню посидим, я угощаю.
Прошли пару кварталов, нашли кафе в подвале, оно было подешевле. В респектабельных местах им сидеть было не по карману. К ним подошла молоденькая официантка в коротенькой юбочке и розовом фартучке. И кто у них такую форму придумал? Принесла меню. Ребята недолго обсуждали заказ, пожелали бифштексы с картошкой, бутылку коньяка и две чашечки кофе. Официантка побежала выполнять поручение. Зал был совсем небольшим, но в углу стояло пианино, за которым сидел какой-то пьяный гений и восторженно играл Бетховена.
– А здорово играет, – сказал Александр. – И как это он до сих пор в Нью-Йорк не уехал?
– Ему и здесь неплохо наливают.
– Ладно, вернемся к нашим баранам. Вот ты скажи, зачем ты картины пишешь? Их же покупают раз в полгода, хотя художник ты интересный, и работы у тебя бесконечно разнообразны.
– Спасибо за комплимент. Видимо, я не могу их не писать. Если не я, то кто же будет это делать?
– То-то и оно. Художество – это крест, и никуда ты от него не денешься. Не сосисками же нам торговать, в конце концов. Хотя многие богатые люди начинали с чего-то подобного. А вот нам и бифштексы несут.
Пришла официантка с подносом, поставила на стол и сняла с него две тарелки, бокалы и бутылку коньяка.
– Кофе принесу чуть позже, –

сказала она, обворожительно улыбнувшись.
– Она нам еще и глазки строит, – сказал Андрей, когда она отошла с пустым подносом.
– Симпатичная девчушка.
– Если я разбогатею, буду каждый день здесь обедать.
– О! Старик, боюсь, тебе это не грозит. Хотя, я бы тебе этого не пожелал.
– Думаешь, я так и умру, не продав своих картин?
– Я этого не сказал. Зачем так мрачно? В конце концов, всегда находятся люди, которые нас поддерживают.
К ним подошел пианист, слегка покачиваясь, с бокалом в руке.
– Хотите, я вам, что-нибудь исполню? – спросил он.
– А Моцарта можете?
– Сложно, конечно, но если фрагментально, то могу.
Александр наполнил его бокал наполовину, и пианист поплыл с ним к своему инструменту.
– Значит, ты считаешь, что никаких изменений в моей жизни не случится? – спросил Андрей.
– Может, тебе когда-то повезет, но, думаю, не сильно. Да ты не грусти, делай свое дело. На нашей улице тоже случаются праздники.
– Но почему твои картины покупают чаще?
– Да потому, что я хитрый парень. Я заранее анализирую психологическое впечатление от моей работы, просчитываю мотивы ее покупки. Но это как бы работа «на бис». У меня тоже есть работы, которые не покупают, а я отношусь к ним серьезно.
Коньяк подошел к концу, сексапильная официантка принесла кофе.
– Слушай, меня этот фрагментальный Моцарт начинает утомлять. Здесь недалеко живет одна подружка Машенька, мы можем с тобой пойти к ней, она тоже художник со своими тараканами в голове.
– Пойдем.
Они допили кофе и вышли на улицу. Зашли в магазин и купили еще две бутылки коньяка, на всякий случай. Через двадцать минут они уже стояли у дверей художницы Маши. Андрей нажал на кнопку звонка, через минуту дверь открылась.
– Привет, – сказала Маша.
– Привет. Это Андрей, экспрессионист, – сказал Александр.


– Очень приятно, Маша.
– Мне тоже.
– Заходите, будем пить чай.
– А мы коньяк купили.
– Я смотрю, вы уже изрядно приняли. – Пустяки.
Зашли в комнату. На стенах висели несколько работ, на мольберте стояла недописанная картина с каким-то стилизованным портретом. Маша разгребла журнальный столик и достала бокалы для коньяка и чашки.
– Чай я все-таки заварю. Не помешает.
Она включила чайник, который стоял на тумбочке. Хоть квартира у Маши была двухкомнатная, но жила она в одной, вторая, поменьше, была завалена картинами.
– У женщин в мастерской как-то поуютнее, – заметил Андрей.
– Стараемся.
– У меня такой хаос разрастается, не знаю, как с ним бороться. Прошел час. Они сидели, болтали о житье-бытье, потом обсуждали Машины картины, потом кончилась первая бутылка коньяка. Александр с Машей пошли курить на балкон, а Андрей схватил кисти и пару тюбиков краски и за пять минут изобразил прямо на двери свою версию Машиного автопортрета, висящего на стене.
– Ты что это творишь? – ужаснулась она, войдя в комнату.
– Да это же шедевр! – воскликнул Саша.
– Какие же вы дураки! Хотя, конечно, забавный вариант.
– А ты ее продай.
– Да мне на новую дверь денег не хватит.
– А продай так, чтобы купить другую квартиру.
– Не рассказывай мне сказки! Я на самых дорогих выставках свои картины дороже, чем две тысячи долларов ни разу не продавала, да и то половину за аренду заплатила. А эту вещь вообще почувствует один из миллионов. Вы теперь хоть не размажьте эту краску по всей комнате.
Прошел еще час, они выпили вторую бутылку, которая на самом деле была уже третьей. Толкая друг друга, они долго возились, раскладывая диван, потом рухнули на него втроем и заснули. О сексе не могло быть и речи.
Черноусов Владимир
1 мая 2005 г.

каталог сайтов,